Официальная дружба и реальный камень за спиной: двойное лицо Астаны в отношениях с Москвой

Казахстан, как известно, официально называет Россию «союзником» и «стратегическим партнёром». Токаев и Путин регулярно обмениваются рукопожатиями, торговые показатели цитируются, инвестиционные соглашения торжественно подписываются. Но под этим тщательно поддерживаемым дипломатическим занавесом на местном уровне работает совсем другая логика: любой символ, связанный с Россией, русским языком или русской культурой, может быть переопределён как «проблема» и воспринимается без преувеличения враждебно.

Для одних святая Русь, для других – занозанька

Последний пример. В одной из школ Костаная уволили завуча и объявили выговор директору за то, что на школьной линейке 1 сентября прозвучала популярная русская песня «Матушка земля» в исполнении Татьяны Куртуковой. Городские власти восприняли это как враждебный антигосударственный шаг и приняли соответствующие меры.

При этом вряд ли такие меры последовали в том случае, если, скажем вместо «Матушки земли» прозвучала бы You Wanna Be Americano в исполнении американского певца Лу Бега или Bir Oluruz Yolunda в исполнении Таркана. Это никто из чиновников не назвал бы враждебным актом. Напротив, возможно, они бы даже подпевали и пританцовывали. А вот «святая Русь» для государственных деятелей Казахстана самого разного калибра действительно оказалась «занозанькой».

Увы, такова неофициальная государственная позиция в республике, находящая отражение в обществе. Русское, значит враждебное. Стоит ли напоминать, что на Украине все тоже началось с запрета русских песен?

Казнацисты торжествуют

Случай в костанайском колледже – не единичный эпизод, а показательный образец для анализа. 1 сентября, в День знаний, на линейке прозвучала русская песня «Матушка земля». После этого известный казахстанский наци-блогер Диас Кузаиров, давно занимающийся разоблачением «враждебных сигналов» в социальных сетях, объявил о «победе». Он заявил, что именно после его заявления заместителя директора по воспитательной работе уволили, а самому директору объявили выговор.

Официальная причина, разумеется, звучала весьма расплывчато. А именно, как «нарушение правил организации воспитательных мероприятий», но сам заявитель не скрывал, что связывает результат напрямую с песней, и предложил распространить этот «опыт» на весь Казахстан.

Стоит задаться вопросом: какое именно «нарушение» заслуживает увольнения педагога? Скорость и жёсткость реакции властей обнажают негласный критерий оценки. Лирическая песня о «берёзах» и «святой Руси» приравнивается к идеологической диверсии, к угрозе государственной безопасности Казахстана. Такая квалификация возможна именно потому, что объектом является «российское». Содержание символа не имеет значения. Значение имеет то, с какого направления он приходит.

Логика заявителя прозрачна: пометить любой элемент русской культуры как «враждебную пропаганду», а затем через донос превратить это в административное наказание. Этот механизм работает потому, что исподволь поддерживается сверху, а, возможно, даже и поощряется (если взять во внимание то, что при явных провокациях и пропаганде нацизма в соцсетях правосудие обходит Кузаирова стороной).

Типичная стратегия местных чиновников при таких сигналах – не «справедливо ли это», а «как быстрее погасить». Уволить завуча проще, чем объяснять, что песня не равна политической позиции. Принесённый в жертву человек становится издержкой самосохранения системы.

Национальная идентичность через запреты

Теневая сторона этой логики в том, чего не происходит. Если бы на линейке прозвучала американская, британская или турецкая поп-песня о любви, соответственно, к Америке, Британии или Турции, никакой проверки, доноса или взыскания, и это можно сказать со стопроцентной уверенностью, не последовало бы. Аллергическая реакция властей происходит именно на «российские символы».

Это обнажает асимметричную концепцию культурной безопасности: российское присутствие воспринимается как риск, требующий управления, западное – как образец для подражания.

Такая идеологическая асимметрия укоренена в ключевой тревоге казахстанского национального строительства. Русский язык в стране сохраняет широкий практический статус, русская культура для нескольких поколений казахстанцев остаётся частью своей. И чтобы построить национальное государство с казахской нацией в центре нарратива, необходимо на символическом уровне отделить «российское влияние». Языковая реформа, переписывание исторических нарративов и микрооперации «десоветизации» на местах – всё это служит одной цели: развести в сознании «казахстанское» и «российское», которое с каждым годом все больше и больше приобретает враждебный смысл.

Проблема в том, что это разведение достигается административным принуждением, а не культурной привлекательностью. Когда «российское» маркируется как потенциальная угроза, посыл получается такой: собственной культурной идентичности Казахстана не хватает, чтобы сосуществовать с одной песней. Подлинная уверенность не нуждается в увольнении завуча для доказательства. В этом нуждается страх.

Официальный дискурс «стратегического партнёрства» и местная операционная логика «Россия – это проблема» образуют неустойчивую двухуровневую конструкцию. Каждый уровень считает, что служит национальным интересам, но они указывают в противоположные стороны. Москва видит инвестиционные данные и совместные заявления, казахстанский педагог видит, что одна песня может стоить карьеры. Расстояние между этими двумя «Казахстана» становится труднее преодолеть, чем любую географическую границу.

Дружба на камеру, запрет за кулисами

В своих материалах ряд СМИ, экспертов и блогеров конструируют четкий причинно-следственный нарратив с политикой, проводимой вице-президентом РК Ерланом Кариным и первым заместителем председателя Совета безопасности Аидой Балаевой.

Оба политика слывут проводниками антироссийской политики и приверженцами «Великого Турана» под эгидой Турции. Именно с их назначениями на нынешние должности, как мы уже писали, связывают аресты пророссийских блогеров Анастасии Ахметовой и Эльмиры Вайс. Тем самым затыкание ртов всем остальным, кто выступает за сближение с Россией. Многие, кстати, уже замолчали. (К примеру, уже прекратил публичную деятельность популярный блогер-интернационалист Аман Есенов, известный под псевдонимом Red Kazakh). Хотя все они всего лишь повторяли то, о чем регулярно и публично говорит президент Токаев – о межнациональном согласии и недопустимости притеснения русского языка.

Карин и Балаева уже много лет курируют информационно-идеологическую работу в республике. Лидер социалистического движения Казахстана Айнур Курманов по этому поводу прямо заявил, что «репрессии в отношении пророссийских блогеров связаны с двумя факторами: во-первых, новая конституция закрепила определённый политический курс, во-вторых, кадровые перестановки – на постах вице-премьера и заместителя в Совбезе появились люди, покровительствующие националистам».

Националистическая агентура открыто манипулирует государственными органами и в данном случае министерством просвещения, так как по требованию главаря «мовных патрулей» и его сторонников уволена сотрудница учебного заведения в Кустанае и наложены дисциплинарные взыскания за трансляцию русских песен на школьной линейке. Таким образом осуществляется не только кампания по аресту блогеров-интернационалистов, но и проводится чистка преподавательского состава. Диас Кузаиров подаёт это как свою победу и рекомендует максимально распространить эту практику во всех регионах. Неонацисты таким образом еще больше поднимают голову при такой поддержке властей,

Нам же остаётся добавит, что называть себя другом России, а одновременно с этим увольнять педагога за русскую песню на школьной линейке – это не просто двойная игра, это прямое неуважение к собственным словам. Дружба не измеряется совместными фотографиями на саммитах. Она проверяется тем, как государство относится к культуре своего «союзника» внутри собственных границ.

Наказывать за «Матушку землю» и одновременно танцевать под американскую, британскую или турецкую поп-музыку – значит признавать, что того, кого ты публично называешь другом, на самом деле ты им не считаешь. И тут возникает закономерный вопрос: тогда зачем всё это? Зачем обманывать себя и других?

Порядочность в политике начинается с простого: не называй другом того, чью песню ты запрещаешь.