Бывшие соратники вне закона: почему Генпрокуратура приравняла Болтурука, Кенжебаева и движение «Шумкар» к экстремистам

Пополнение реестра запрещенных организаций и материалов на сайте Генеральной прокуратуры Кыргызстана вызвало мощный резонанс в экспертных и юридических кругах страны. Под официальное табу попали медиапроект «Шумкар» и деятельность конкретных лиц — бывшего внешнего управляющего «Кумтор Голд Компани» Тенгиза Болтурука, политблогера Сыргака Кенжебаева, эколога Самата Кушбека и политаналитика Айдара Раева.

Судебный вердикт вынес Октябрьский районный суд Бишкека. Юридическая формула решения выглядит беспрецедентно, ведь экстремистской признана «деятельность организаций в лице» этих четырех граждан. Потенциально под уголовный запрет попадает любое их начинание — от оппозиционной группы до коммерческого или гражданского объединения с их участием.

Общественный и политический подтекст происходящего очевиден. Ранее все фигуранты объединились в движение «Шумкар» и открыто объявили себя оппонентами президента Садыра Жапарова. Решение суда принято накануне выборов, а сам юридический статус «экстремистских материалов» накладывает жесткие правовые риски на всё общество. В МВД открыто предупредили о рисках вовлечения через онлайн-обсуждения. По закону любая реакция, репост или комментарий под публикациями движения «Шумкар» и упомянутых лиц выводит пользователя соцсетей в зону уголовной ответственности.

Особую остроту ситуации придает тот факт, что ключевые фигуры реестра — не традиционная оппозиция, а бывшие соратники и выдвиженцы Садыра Жапарова.

Тенгиз Болтурук, приглашенный Жапаровым из зарубежья для управления «Кумтором», после коррупционного скандала 2022 года и судебного штрафа превратился в жесткого критика власти. Президент неоднократно комментировал обмен «любезностями» с экс-управляющим, упоминая его требования по зарплате в 100 тысяч долларов и закупки топлива по завышенным ценам, а создание им «Шумкара» резюмировал фразой «собаки лают, караван идет».

Не менее драматично развивалась судьба Сыргака Кенжебаева — экс-замглавы Агентства по инвестициям и бывшего мужа экс-депутата Ширин Айтматовой, которая публично выступила в его поддержку. В октябре Кенжебаева задержали во Вьетнаме и доставили в Кыргызстан по обвинениям в мошенничестве и призывах к беспорядкам. Перед арестом Кенжебаев выступал с заявлениями о влиянии близких родственников президента на таможенные структуры. В ответ Садыр Жапаров вспомнил, как лично принимал Кенжебаева с его «сказочными» проектами в сельском хозяйстве, от которых власти вовремя отказались, распознав признаки авантюризма.

В результате вчерашние сторонники, знающие внутреннюю кухню власти и попытавшиеся выстроить предвыборный альянс «Шумкар», оказались нейтрализованы самым жестким инструментом — ярлыком экстремизма.

Аналитика и экспертные оценки

Правоведы и парламентарии видят в вынесенном решении явный отход от конституционных гарантий и желание вычистить оппозиционное поле.

Бывшая судья Конституционной палаты Клара Сооронкулова детально проанализировала ситуацию для редакции Asia-Today. По ее мнению, включение названных граждан и их движения в ярлык экстремистских структур — это правовой нонсенс, вызванный исключительно ретивым стремлением силовых органов выслужиться перед высшим руководством. Эксперт подчеркнула, что в действиях фигурантов нет никаких реальных противоправных признаков, поскольку они лишь реализовывали свои базовые конституционные права на свободу слова и свободу объединений: открыто обсуждали острые государственные проблемы и призывали граждан не поддаваться страху.

Сооронкулова обратила внимание на то, что закон не должен и не может априори называть экстремизмом любые высказывания без демонстрации конкретных доказательств и экспертиз по каждому материалу. Особую тревогу у правоведа вызывает создание опасной правовой ловушки для обычных пользователей сети, ведь под условным ударом силовых структур теперь автоматически оказываются все, кто захочет оставить комментарий или поделиться этими публикациями. При этом само решение заблокировать деятельность четырех просто объединившихся граждан свидетельствует о том, что признание материалов экстремистскими стало едва ли не единственным оставшимся у силовиков рычагом для разгрома любой альтернативной активности, учитывая, что системная оппозиция в стране отсутствует уже несколько лет.

Я никаких признаков экстремизма не заметила, они реализуют свое конституционное право на свободу слова и свободу объединения. Обсуждают проблемы, призывают не бояться. На ровном месте называть людей террористами и экстремистами — это стремление правоохранителей угодить руководству. Закон не может предварительно объявить то, что они говорят, экстремистским. Это просто четыре человека объединились и всё. Я не вижу в этом ничего страшного,

Парламентский срез проблемы дополняет депутат Жогорку Кенеша Дастан Бекешев, который в беседе с корреспондентом Asia-Today высказал непонимание логикой применения статьи об экстремизме за жесткие политические высказывания.

Да никак я не отреагировал на эту новость, итак понятно, к чему это было. Мне непонятно, зачем их вносить в список экстремистов? Я понимаю, что они ругали власть в жесткой форме, но не считаю правильным включение их в этот список,

Свою оценку решению властей дал и политолог Мусуркул Кабылбеков. В комментарии для редакции Asia-Today он назвал сложившийся прецедент абсолютным абсурдом. Аналитик обратил внимание на то, что фигуранты реестра действительно использовали жесткий, непрофессиональный и резкий лексикон, выражая свои взгляды в крайне категоричной форме. Кабылбеков подчеркнул, что ключевую роль здесь сыграли личностные конфликты и испорченные отношения бывших соратников с представителями власти. Однако, по мнению политолога, навешивать ярлык террористов или экстремистов на людей, которые не выходили с оружием в руках, а лишь эмоционально высказывали свое мнение, является явным и неадекватным перебором со стороны государства.

Конечно, это абсурд. Людей, которые выражают свои мысли в резкой форме, объявлять террористами — неправильно. Люди высказывали свои взгляды в категоричной форме, и эти двое были близки с властями, у них отношения испортились. Их лексикон жесткий, не политический. Объявлять их террористами — не соответствует. Люди не выходили с оружием, это перебор,

Вывод: новая реальность предвыборного поля

События вокруг движения «Шумкар», Болтурука и Кенжебаева обозначают окончательный переход политической системы Кыргызстана в режим нулевой толерантности к любой организованной оппозиции. Использование законодательства об экстремизме против бывших сторонников показывает, что предвыборная кампания проходит в условиях жесткого контроля за информационным пространством. Для обычных граждан это означает наступление эпохи предельной осторожности в цифровой среде, где стандартный «лайк» или репост под публикациями фигурантов реестра может обернуться реальным уголовным преследованием.