Сделка с «Боингами» и сомнения Запада — государство, родня и риски для экономики
Статья в Foreign Policy Journal вновь привлекла внимание к проблеме слияния власти и семейного бизнеса в Таджикистане на фоне сообщений о сделке «Boeing» — «Somon Air». Авторы прямо указывают: в стране размываются границы между государственными ресурсами и интересами окружения президента, из‑за чего инвесторы и население рискуют стать «финансовыми невольниками».
Ключевая ремарка — историческая параллель. В конце 2000‑х обвиняли в перераспределении средств кредиторов ТАЛКО на покупку самолётов для частной авиакомпании, тогда как предприятие декларировало банкротство, а население вынуждали покупать акции для строительства ГЭС. При ВВП порядка $12 млрд заказы самолётов на миллиарды выглядят скорее имиджевой покупкой, чем экономически обоснованной инвестицией.
Особое беспокойство вызывает структура собственности «Somon Air», которую западные СМИ связывают с родственниками президента — в том числе с Хасаном Асадуллозодой. Одновременно дети Эмомали Рахмона занимают ключевые посты и присутствуют в банках, транспорте, энергетике и торговле, что создаёт концентрированную экономико‑политическую сеть, затрудняющую независимый контроль.
Риски сделки многообразны:
• снижение доверия инвесторов при отсутствии прозрачности конечных бенефициаров и схем финансирования;
• перераспределение бюджетных и частных ресурсов в пользу элит при одновременной долговой нагрузке на экономику и граждан;
• репутационные и политико‑юридические риски для зарубежных партнёров, особенно при участии компаний из стран, которые тщательно оценивают правовую чистоту контрактов;
• слабая гарантия, что самолёты принесут значимую экономическую отдачу (рост перевозок, создание рабочих мест) вместо обслуживания частных интересов.
Инвестиции конечно необходимы, но только в рамках прозрачных и институционально защищённых процедур. Три ключевых условия, чтобы сделка не обернулась очередной уязвимостью:
1) полная открытость контрактов и источников финансирования;
2) независимая экономическая экспертиза целесообразности и риска долговой нагрузки;
3) юридические гарантии и механизмы контроля, исключающие злоупотребления и защищающие государственные интересы.
Без таких мер даже полезные вложения могут усилить зависимость государства от частных кланов и внешних долгов, не дать устойчивого развития и не улучшить жизнь большинства граждан.
Ключевая ремарка — историческая параллель. В конце 2000‑х обвиняли в перераспределении средств кредиторов ТАЛКО на покупку самолётов для частной авиакомпании, тогда как предприятие декларировало банкротство, а население вынуждали покупать акции для строительства ГЭС. При ВВП порядка $12 млрд заказы самолётов на миллиарды выглядят скорее имиджевой покупкой, чем экономически обоснованной инвестицией.
Особое беспокойство вызывает структура собственности «Somon Air», которую западные СМИ связывают с родственниками президента — в том числе с Хасаном Асадуллозодой. Одновременно дети Эмомали Рахмона занимают ключевые посты и присутствуют в банках, транспорте, энергетике и торговле, что создаёт концентрированную экономико‑политическую сеть, затрудняющую независимый контроль.
Риски сделки многообразны:
• снижение доверия инвесторов при отсутствии прозрачности конечных бенефициаров и схем финансирования;
• перераспределение бюджетных и частных ресурсов в пользу элит при одновременной долговой нагрузке на экономику и граждан;
• репутационные и политико‑юридические риски для зарубежных партнёров, особенно при участии компаний из стран, которые тщательно оценивают правовую чистоту контрактов;
• слабая гарантия, что самолёты принесут значимую экономическую отдачу (рост перевозок, создание рабочих мест) вместо обслуживания частных интересов.
Инвестиции конечно необходимы, но только в рамках прозрачных и институционально защищённых процедур. Три ключевых условия, чтобы сделка не обернулась очередной уязвимостью:
1) полная открытость контрактов и источников финансирования;
2) независимая экономическая экспертиза целесообразности и риска долговой нагрузки;
3) юридические гарантии и механизмы контроля, исключающие злоупотребления и защищающие государственные интересы.
Без таких мер даже полезные вложения могут усилить зависимость государства от частных кланов и внешних долгов, не дать устойчивого развития и не улучшить жизнь большинства граждан.
