Было ли «хлопковое рабство» в Узбекистане: между политической риторикой и исторической правдой

Заявление президента Узбекистана Шавката Мирзиёева, назвавшего советский период истории республики «хлопковым рабством», вызывает неоднозначные оценки. С одной стороны, подобная риторика выглядит как попытка укрепить собственный авторитет и переосмыслить прошлые события. Личная биография действующего лидера не связана с тяжёлым физическим трудом на плантациях: окончив Ташкентский институт ирригации и мелиорации, он строил успешную научную и административную карьеру. Кроме того, экономические показатели конца 1980-х годов показывают, что Узбекистан потреблял больше, чем производил, благодаря многомиллиардным дотациям из центра. При этом и сегодня существенная часть граждан вынуждена выезжать на зарубежные заработки, выполняя неквалифицированную работу в России или на сезонных промыслах в США.

В то же время тезис о принудительном труде имеет под собой суровые исторические основания. Начиная с шестого класса школы и заканчивая студентами вузов и сотрудниками предприятий, население республики ежегодно мобилизовали на уборку сырца. Учёба и производство останавливались с начала сентября до самых заморозков, а за невыполнение нормативов грозили строгие разбирательства и санкции. Эта система способствовала массовым припискам и росту теневой экономики, что в итоге вылилось в резонансное «хлопковое дело» 1980-х годов.

С обретением независимости практика принудительного привлечения граждан к уборке урожая не прекратилась одномоментно. В 1990-е годы сборщиков продолжали массово направлять на поля. Хлопковая монополия и связанный с ней принудительный труд начали уходить в прошлое лишь в 2010-х годах — после того, как международные компании и западные государства ввели санкции из-за использования детского и недобровольного труда.