Провалы Кендирбаевой. Ч.1. Кадровый голод и социальный конфликт в переполненных классах
Дефицит учителей, аварийные здания, школьное насилие и сложности перехода на 12-летнее образование. Помимо финансовых скандалов, Министерство просвещения столкнулось с системным кризисом инфраструктуры и социального напряжения среди педагогов и родителей. Мы изучили парламентские слушания, отчеты академии образования и обращения граждан. Это итог трехлетней работы Догдуркул Кендирбаевой на посту министра сначала образования, а затем и просвещения. Напомним, на должность министра она была назначена 6 октября 2023 года.
Инфраструктурный коллапс
Состояние инфраструктуры определяет возможности проведения любой образовательной реформы, и здесь ситуация вызывает наибольшую тревогу. В сентябре Кендирбаева сообщила, что в Кыргызстане насчитывается 128 аварийных школьных зданий, которые необходимо заменить. Депутаты напомнили о школах Ноокатского района, признанных аварийными еще в 2017 году, на что министр ответила, что перечень проблемных объектов составлен и передан Министерству строительства. Однако более острой проблемой стала переполненность столичных школ. По информации самой Кендирбаевой, образовательные учреждения Бишкека рассчитаны на 128 тысяч детей, тогда как фактически в них обучаются около 270 тысяч учащихся. То есть фактическое число учеников превышает проектную вместимость более чем вдвое. Министр также заявила, что городу необходимо построить еще 50-60 школ, чтобы справиться с демографическим давлением.
В отдельных образовательных учреждениях занятия организованы в несколько смен, что снижает качество обучения. 12 октября депутат Гулкан Молдобекова сообщила о школе в Иссык-Кульской области, где в одном первом классе, по ее данным, учатся 52 ребенка. Замминистра Надира Джусупбекова напомнила, что нормативная наполняемость составляет до 36 учащихся в городских классах и до 25 в сельских, однако реальность далека от нормативов. К проблеме школьных площадей добавились сообщения о возможной сдаче учебных помещений в аренду. Депутат Эльвира Сурабалдиева попросила Генпрокуратуру проверить жалобы граждан на передачу школьных кабинетов третьим лицам.
Оснащение школ также оставляет желать лучшего. В сентябре депутат Токтобубу Ашимбаева сообщила, что во время поездок по регионам обнаружила школы, где имеется только одна интерактивная доска, а часть компьютеров находится в неисправном состоянии. На это Кендирбаева ответила, что государство ежегодно выделяет на оснащение школ оргтехникой около 60 млн сомов, но при сохранении такого финансирования полное обеспечение займет примерно десять лет. Ведомство предложило рассмотреть механизм лизинга. На том же заседании депутаты подняли вопрос об отсутствии оборудованных лабораторий при сохранении штатных должностей лаборантов, сославшись на результаты проверки Счетной палаты. И тут у министра нашлись оправдания, что аудит не установил намеренного хищения средств, а функции лаборантов не ограничиваются обслуживанием специально оборудованных кабинетов, однако сведения о полной фактической обеспеченности образовательных учреждений оборудованием публично представлены не были. Это имеет особое значение в контексте 12-летнего образования, предусматривающего усиление практической подготовки по естественно-научным предметам.
От увольнения педагогов до принуждения к отпускам
Кадровые проблемы наиболее заметны в столице и носят системный характер. В августе 2025 года родители школы №37 Бишкека сообщили об увольнении 22 педагогов за лето. Городское управление образования скорректировало данные, указав, что школу покинули 15 учителей: один вышел на пенсию, восемь уехали за границу, шестеро перешли в частные школы. Ситуация осложнялась решением объединить школы №14 и №37, против чего выступали родители обеих организаций. В августе 2025 года Минпросвещения оценивало общенациональный дефицит педагогов в 947 человек. К сентябрю 2026 года сообщили о сокращении незакрытых вакансий до 640, однако в Бишкеке на 18 сентября оставались свободными 274 педагогические должности. Городу критически не хватало преподавателей физики, химии, истории, географии и других дисциплин.
Конфликты с учителями начались задолго до сентябрьского скандала 2026 года. В июне 2024 года депутат Дастан Бекешев сообщил об обращениях учителей шести бишкекских гимназий, которые опасались сокращения заработной платы после изменения их статуса. Причина заключалась в пересмотре 15-процентной надбавки за гимназический компонент. Городское управление образования подтвердило перерасчет зарплат в пяти школах с исключением надбавки. Кендирбаева объяснила ситуацию исполнением нового закона об образовании, в котором отсутствовал прежний порядок выделения гимназий и лицеев. В феврале 2025 года депутат Чынгыз Ажибаев вновь поднял этот вопрос по обращениям педагогов Лейлекского района и Сулюкты.
Социальное напряжение усиливалось административным давлением. В марте 2025 года учительница Венера Бектурсунова с 23-летним стажем опубликовала открытое обращение к министру, описав постоянные проверки, отчетность и дополнительную нагрузку, мешающую преподаванию. Она потребовала прекратить давление на учителей, что вызвало широкий отклик. Зампредседателя Кабмина Эдиль Байсалов не согласился с критикой, указав, что Кендирбаева занимается сокращением бюрократической нагрузки, однако летом 2026 года возник новый трудовой конфликт. Учителя некоторых школ Бишкека пожаловались на принуждение к оформлению отпусков без сохранения заработной платы. По их словам, после окончания оплачиваемого отпуска администрации требовали написать заявление на неоплачиваемый период до начала сентября. Педагоги объясняли нежелание обращаться с официальными жалобами страхом перед административным давлением. Министерство заявило, что принуждение к отпуску без содержания противоречит трудовому законодательству, но факты принуждения в конкретных школах требуют отдельной проверки.
Трудности адаптации и низкие результаты PISA
Центральным преобразованием при Кендирбаевой стал переход на 12-летнее образование, который в 2025/26 учебном году затронул первые, вторые, пятые и седьмые классы. Проблемы возникли уже на этапе адаптации программ. В мае 2026 года жительница Бишкека на публичной встрече рассказала о трудностях, с которыми столкнулись дети. Программа первых и вторых классов оказалась сложной для учеников соответствующего возраста, новые пособия были тяжелыми, а родителям приходилось тратить дополнительное время на объяснение материала. Она также пожаловалась на нестабильную работу электронного дневника «Күндөлүк», что поддерживали аплодисментами другие участники встречи.
Часть замечаний нашла отражение в исследовании Кыргызской академии образования (КАО). Специалисты опросили 8 200 учителей, посетили 370 уроков и изучили учебно-методические комплексы. Академия установила проблемы со своевременной поставкой учебников, методической подготовкой педагогов, работой цифровых платформ, переполненностью классов и готовностью детей младшего возраста к новой модели обучения. Исследователи указали, что когда учебники поступают поздно или не полностью соответствуют программе, педагогам приходится самостоятельно подбирать материалы и распечатывать задания. КАО не признала реформу неудачной, сделав вывод, что система выдержала первый этап, но нуждается в корректировке. В мае Кендирбаева также признала проблему тяжелых учебников и стала рассматривать возможность разделения книг на части по четвертям или полугодиям.
Международное исследование PISA-2025, результаты которого Кыргызстан получил в сентябре 2026 года, показало масштаб образовательных проблем. Страна заняла 80-е место среди 91 участника. Средние показатели составили 364 балла по математике, 363 по естественно-научной грамотности и 344 по чтению. Хотя по сравнению с предыдущим участием результаты улучшились (рост на 30–33 балла), они по-прежнему значительно ниже средних показателей государств ОЭСР. Данные PISA нельзя использовать как прямую оценку 12-летней реформы Кендирбаевой, так как тестирование проходили школьники, обучавшиеся преимущественно по прежней системе, но исследование показывает исходное состояние качества образования, на фоне которого проводятся преобразования.
От анонимных жалоб до трагедий
В 2025 году проблема насилия в школах получила новый общественный резонанс. В Караколе родители учеников школы №7 заявили о существовании неформальной системы давления старших школьников на младших. По словам Кендирбаевой, через функцию анонимных обращений в электронном дневнике «Күндөлүк» за шесть месяцев поступило более 2,5 тысячи сообщений от детей. Ведомство сообщало, что обращения направлялись в МВД и Министерство просвещения для проверки. Эта статистика показывает, насколько востребованным оказался канал для сообщений школьников о проблемах безопасности.
В сентябре 2026 года страну потрясли две трагедии. 17 сентября в Сузакском районе Джалал-Абадской области после избиения в школьном туалете погиб десятиклассник. На следующий день в Чаткальском районе после избиения скончался 15-летний подросток. По обоим случаям правоохранительные органы начали расследования, были задержаны несовершеннолетние подозреваемые. В Жогорку Кенеше потребовали проверить организацию профилактической работы в школах, действия администраций и инспекторов по делам несовершеннолетних. Минпросвещения сформировало специальную комиссию для выяснения обстоятельств. Эти преступления нельзя представлять как следствие личных решений министра, однако они поставили вопрос об эффективности системы предупреждения насилия.
15 октября депутат Дастан Бекешев поднял дополнительные претензии, полученные от учащихся. Школьники жаловались на удаление с уроков из-за несоблюдения требований к форме, а также на возможное рукоприкладство. Омбудсмен Джамиля Джаманбаева подтвердила получение обращений по вопросам школьной одежды, например, когда от ученицы требовали носить юбку вместо брюк, несмотря на холод в классе. Замминистра Надира Джусупбекова заявила, что удалять школьников с уроков запрещено, но факты требуют проверки. Также депутат предложил проверить состояние школьных туалетов и другие условия, влияющие на безопасность детей.
Невыполненные обязательства
13 октября депутат Мирлан Жеенчороев раскритиковал работу Минпросвещения по организации среднего профессионального образования. По его оценке, ежегодно от 7,5 до 10 тысяч подростков после девятого класса не продолжают обучение. Парламентарий потребовал предоставить сведения об исполнении закона об образовании и заявил о намерении обратиться в прокуратуру. У Кендирбаевой и на это нашли смутные ответы - система профессионального образования длительное время испытывала недостаток инвестиций, но озвученные цифры пока не подтверждены опубликованной ведомственной статистикой.
Еще один комплекс претензий связан с инклюзивным образованием. В июне 2025 года депутат Айсулуу Мамашова раскритиковала ведомство за недостаточные результаты обеспечения образования детей с инвалидностью, уделив внимание работе психолого-медико-педагогических комиссий. 15 октября 2026 года парламент создал временную комиссию для изучения проблем детей с аутизмом, синдромом Дауна и ДЦП. Депутат Салтанат Аманова выразила опасения относительно реформирования интернатов и детских домов, предложив предварительно оценивать последствия изменений. Работа парламентских комиссий еще не завершена, поэтому данные претензии не следует считать установленными нарушениями, однако они требуют самостоятельной проверки исполнения государственных обязательств перед детьми.
Итоги провалов
Работа министра проходит в условиях постоянной критики. В мае 2026 года появилась петиция с требованием отставки Кендирбаевой, где авторы перечислили все вышеупомянутые проблемы. В сентябре претензии звучали с трибуны Жогорку Кенеша от депутатов Талиевой, Ашимбаевой, Машраповой, Сурабалдиевой, Жеенчороева и Бекешева. Кендирбаева отвергала обвинения, ссылаясь на недостаточное финансирование прошлых лет и особенности нового законодательства.
К 19 октября 2026 года основное противоречие реформы выглядит следующим образом, что государство меняет модель школьного образования быстрее, чем решает проблемы обеспечения учебниками, педагогами, оборудованием и безопасными помещениями. Счетная палата документально установила финансовые нарушения, прокуратура выявила незаконные сборы, правоохранительные органы расследуют продажу учебников, а сама министр признает нехватку школ. Эти факты не доказывают персональных финансовых преступлений Кендирбаевой, но дают основания требовать полноценного публичного отчета о работе ведомства и провалах управления самого министра. У кыргызстанцев давно складывается впечатление, что министра, давно тянущего в пропасть всю систему образования, тянет кто-то повыше самого министерства.
