Почему блэкаут в Казахстане — не случайность, а закономерность
14 августа 2026 года миллионы жителей Казахстана остались без света. Блэкаут затронул восемь областей – от Алматы до Караганды. В южной столице погасли светофоры, встали трамваи, на горнолыжном курорте «Шымбулак» на несколько часов застряли туристы в кабинах фуникулера. Полиция перешла на усиленный режим, регулировщики вышли на перекрестки. К вечеру подачу энергии восстановили, но вопрос, который все задают себе и властям, никуда не делся: почему это произошло, почему это возможно и когда этого ждать снова?
Цифры, которые говорят сами за себя
Официальная причина сбоя – отключение двух гидрогенераторов на Токтогульской ГЭС в Кыргызстане. Это произошло в 14:37 и привело к перегрузу транзитной линии «Север – Восток – Юг» Единой энергосистемы Казахстана, а затем к отделению Южной зоны от общей сети. В результате без света остались потребители Алматинской, Жамбылской, Туркестанской, Кызылординской, Жетысуской областей на юге, а также Карагандинской, Улытауской и Абайской областей на севере Казахстана.
Но это лишь спусковой крючок. Настоящая причина глубже – в состоянии самой системы. Сбой затронул не только Казахстан: массовые отключения произошли одновременно в Кыргызстане, Узбекистане и Таджикистане. Это не случайность – это симптом общей болезни объединенной энергосистемы Центральной Азии, созданной еще в советское время и не получившей должного обновления.
Состояние энергетической инфраструктуры Казахстана можно описать одной цифрой: износ электросетей. По данным на 2025 год, он составлял 62%, и это после ремонтных работ. Годом ранее показатель достигал 76%. У 18 компаний-монополистов степень износа составляет от 70 до 97%. В Атырауской области износ превышает 65%, при этом часть сетей эксплуатируется уже не одно десятилетие.
Это означает, что в некоторых районах сети работают на пределе физических возможностей. Любая внештатная ситуация – и система рушится как карточный домик. По оценкам экспертов, технологические потери в магистральных сетях достигают 5% от отпускаемой энергии, что в абсолютных величинах сопоставимо с объемами импорта электроэнергии.
Проблема, как оказалось, не только в сетях, но и в генерации. По итогам 2024 года дефицит электроэнергии в Казахстане составил 2,1 млрд кВт·ч, в 2025 году снизился до 1,5 млрд. Страна вынуждена покрывать недостаток за счет импорта из России – в 2025 году было ввезено 3,7 млрд кВт·ч.
«Железо» осталось советским
За годы независимости в Казахстане и других странах Центральной Азии не было создано ни одной крупной новой генерирующей мощности, сопоставимой с советскими гигантами. Энергетика продолжает жить на наследстве СССР.
Как отмечает научный сотрудник Берлинского центра Карнеги Темур Умаров, экономики стран Центральной Азии «структурно были созданы в рамках советского экономического проекта» – и вместе с советским наследием унаследовали и энергетические зависимости. Советская система строилась как единый механизм: гидроэлектростанции Кыргызстана и Таджикистана летом запасали воду, зимой отдавали энергию соседям. Но после распада СССР эти связи разрушились. Каждая страна оказалась предоставлена самой себе, но при этом осталась завязана на одни и те же старые сети.
Казахстанский политолог, экономист и эксперт в сфере энергетики Пётр Своик описывает ситуацию еще жестче.
Какую инфраструктурную сферу ни возьми, в «железе» мы – одно и то же. Но за годы независимости мы фактически эксплуатировали эту систему на износ, вытаскивая из нее прибыль. Сегодня все подошло к критическому пределу: и физический износ, и дефицит мощностей,– сказал он.
Газопроводы, ЛЭП, нефтепроводы – всё это было спроектировано и построено в советское время без учета будущих государственных границ. Перерабатывающие мощности намеренно не совпадали с местами добычи сырья. Казахстан экспортировал сырую нефть в Россию и импортировал обратно переработанный бензин. Павлодарский НПЗ был рассчитан преимущественно на российскую западносибирскую нефть. Эта взаимозависимость, заложенная в советский период, сегодня превратилась в уязвимость, когда каждый партнер в кризисной ситуации «выбирает свою собственную шкуру» и вводит экспортные ограничения.
Деньги есть, планы есть – результата нет
Власти признают проблему. В 2026 году в рамках национального проекта «Модернизация энергетического и коммунального секторов» (МЭКС) планируется привлечь порядка 1,1 трлн тенге инвестиций на обновление инженерной инфраструктуры. Всего до 2029 года в Казахстане планируют ввести более 13 гигаватт новых мощностей.
Запланирован капитальный ремонт девяти энергоблоков, 55 котлов и 51 турбины. На электрических сетях уже отремонтировано 1,2 тыс. км линий и 54 подстанции. В 2025 году капитально отремонтировали 17 тыс. км линий электропередачи и 420 подстанций, что позволило снизить аварийность на 13%. KEGOC строит новые линии и внедряет системы искусственного интеллекта для мониторинга сетей.
Всё это звучит впечатляюще. Но есть одно «но»: эти планы и деньги должны были появиться 10–15 лет назад, а не сегодня, когда система уже на грани коллапса. Износ оборудования на электростанциях планируют снизить до 52%, по сетям – до 65,7%. Но даже эти показатели означают, что инфраструктура остается крайне уязвимой.
Эксперты предупреждали о дефиците электроэнергии и износе сетей еще в начале 2020-х годов. Их голоса не были услышаны. Более того, общий объем финансирования нацпроекта – 13 трлн тенге – дается коммунальщикам в кредит, что уже известно: обновление ТЭЦ и сетей обернется ростом тарифов на 20–30% ежегодно. То есть модернизация будет оплачена потребителями, а не за счет прибыли, которую энергокомпании десятилетиями выводили, не вкладывая в обновление.
Корень проблемы
За блэкаутами и авариями стоит не просто техническая проблема. Это системный кризис управления. Страны Центральной Азии десятилетиями жили на советском энергетическом наследстве, эксплуатируя его без должного ремонта и модернизации. Заявления об экономических успехах разбиваются о реальность, когда в самый обычный рабочий день люди остаются без света.
Погас бы свет в торгово-развлекательных центрах, пережили бы. А вот то, что в мегаполисе погасли светофоры и остановились лифты в жилых высотках, и водоподача тоже, это очень нехорошо. Получается, много чего надо переделывать в системе «Алматы Жарык» (управляющая компания – прим. Asia Today). Главное же, что надо переделывать, – завязывать с «суверенизацией». Отдельно кыргызская, отдельно казахская, отдельно узбекская и таджикские САОН (система автоматического ограничения нагрузки – прим. Asia Today) – это издевательство над профессионализмом и бомба под общую «в железе» энергосистему,– заявил по этому поводу Петр Своик.
Такое, по его словам, проходило в первые 10–15 лет после развала СССР: тогда благодаря обрушению нагрузок все республики оказались с профицитом мощностей и могли работать сами по себе. Теперь же по всему югу Казахстана, Кыргызстану, Узбекистану и Таджикистану сплошной хронический дефицит, все работают без запаса на электростанциях и с перенапряжением соединительных линий.
Хватит баловаться! Речь не только об общей защитной автоматике, речь об общем развитии. По совместно выработанному плану: где какие стратегические генерирующие и сетевые мощности и в каких республиках строить в первую очередь, как обеспечивать все обновление и развитие через общий промышленный заказ, как создать не внешнезаемное и не коммерческое, а национальное и притом внетарифное инвестирование, – настала пора решать все такие вопросы,– заключил эксперт.
В общем, без электричества нет экономики. Без экономики нет успехов. И пока власти не поймут этой простой связи, блэкауты будут повторяться — вне зависимости от того, сколько красивых слов будет сказано о развитии и процветании.
Авария 14 августа 2026 года стала не просто техническим сбоем – она обнажила фундаментальную слабость всей экономической модели постсоветской Центральной Азии, которая продолжает жить на ресурсах, созданных еще до ее рождения.
