Безмолвный снос: Как Бишкек теряет советское архитектурное наследие (2021—2026)
Бишкек (ранее Фрунзе) долгие годы считался одним из самых аутентичных городов Центральной Азии, сохранившим целостный ансамбль советской архитектуры – от конструктивизма 1930-х до модернизма 1980-х. Однако с 2021 года столица Кыргызстана вступила в фазу радикальной трансформации. Под предлогом борьбы с ветхим жильем, нехватки земли и инвестиционной привлекательности, город лишается своего исторического лица. За пять лет – с 2021 по 2026 год - было утрачено или находится под непосредственной угрозой уничтожения более сотни зданий и монументальных панно советской эпохи. Ключевую роль в этом процессе сыграли не столько объективные обстоятельства, сколько бездействие и прямое попустительство Министерства культуры, Госстроя и мэрии Бишкека.
Политика «реновации» и законодательный произвол
Отсчет новой эпохи в уничтожении наследия можно начать с 2021 года, когда в Кыргызстане была объявлена масштабная «земельная амнистия» и активизировалась работа по уплотнительной застройке. Однако ключевой идеологический удар был нанесен в конце 2024 года, когда глава Госстроя Нурдан Орунтаев анонсировал программу реновации по московскому образцу.
Под снос были официально предложены так называемые «сталинки» и «хрущевки» 1950–1970-х годов. По данным Госстроя, в Бишкеке насчитывалось около полутора тысяч таких домов, которые чиновники назвали «не сейсмостойкими» и «исчерпавшими ресурс». Однако критики программы, включая заслуженного архитектора Киргизской ССР Ишенбая Кадырбекова, указывали, что «техническое состояние этих зданий часто было удовлетворительным, а их снос преследует коммерческую цель — освобождение дорогостоящей земли в центре под высотные комплексы».
Параллельно с этим Кабинет министров инициировал изменения в законодательстве, фактически разрешившие исключать объекты из списка памятников истории. Как отмечал И. Кадырбеков в начале 2026 года, это происходило с грубым нарушением статьи 27 закона «Об охране и использовании историко-культурного наследия», которая прямо запрещает исключение объектов из списка, допуская лишь пометку «утрачен». В ряде случаев чиновники использовали именно эту лазейку: объектам, которые даже не были разрушены, присваивался статус «утраченных» задним числом, чтобы вывести их из-под защиты государства.
Позиция вице-премьера Эдиля Байсалова: Технократ или хранитель?
В дискуссиях о сохранении наследия особняком стоит позиция вице-премьер-министра КР Эдиля Байсалова. Курируя, помимо прочего, вопросы информационной политики и идеологии, он неоднократно высказывался в публичном поле по вопросам урбанистики и развития.
В своих комментариях, особенно в социальных сетях, Э. Байсалов часто придерживается технократического подхода. Он акцентирует внимание на необходимости модернизации инфраструктуры и соответствии города современным стандартам. Например, комментируя снос устаревших построек в центре города, он заявлял о приоритете создания комфортной среды для горожан и привлечения инвестиций. По его мнению, город не может законсервироваться в прошлом и должен развиваться, отвечая на вызовы времени.
Однако критики указывают на то, что Э. Байсалов занимает двойственную позицию. С одной стороны, он публично поддерживает идеи сохранения культурного кода, с другой - не предлагает конкретных механизмов защиты наследия на законодательном уровне. Он фактически самоустранился от диалога с архитектурной общественностью, оставляя решение вопросов на откуп Госстрою и мэрии. В ответ на обвинения в бездействии Минкультуры КР, Байсалов ссылается на недостаточное финансирование и низкую инициативу местных властей, что фактически перекладывает ответственность на те же структуры, которые инициируют снос. Такая риторика создает вакуум ответственности, в котором уничтожение памятников продолжается без какого-либо сопротивления со стороны идеологического блока правительства.
Роль Минкультуры и мэрии: Бездействие или участие?
Анализ событий показывает, что Министерство культуры Кыргызстана занимало преимущественно пассивную позицию. Несмотря на протесты архитекторов и горожан, ведомство не препятствовало исключению зданий из реестра. Ярким примером стала ситуация со зданием Верховного суда (бывшее здание Верховного Совета Киргизской ССР) 1936 года постройки. Формально его не снесли, а «реставрировали», но, как отметил архитектор И. Кадырбеков, новодел уничтожил исторический облик постконструктивизма, что может быть временным этапом перед полным сносом здания, уже лишенного подлинности.
Мэрия Бишкека под руководством Айбека Джунушалиева действовала более радикально. С одной стороны, на словах градоначальник призывал к сохранению эстетики города, требуя, например, в феврале 2026 года сохранить фонтан на проспекте Чуй. С другой стороны, при его администрации снос исторических объектов и мозаик приобрел системный характер. Мэрия ссылалась на необходимость расширения дорог или «неактуальность» устаревшего декора. Например, в октябре 2025 года в мэрии прямо заявили, что мозаичный барельеф под мостом на бульваре Молодой Гвардии признан «неактуальным» и подлежит демонтажу из-за ремонта развязки.
Госстрой же выступил главным драйвером процесса. Риторика его главы Н. Орунтаева строилась на тезисе об опасности старых зданий для жизни, что должно было обеспечить общественную поддержку сноса. При этом Госстрой фактически устранился от контроля за сохранением исторической среды при реализации инвестпроектов.
Тень глобализма: Связь с Фондом Тони Блэра
В кулуарных обсуждениях и в среде городских активистов всё чаще звучит вопрос о возможном внешнем влиянии на градостроительную политику Бишкека. В частности, обсуждается деятельность Фонда глобальных изменений (Tony Blair Institute for Global Change) под руководством экс-премьера Великобритании Тони Блэра.
Хотя официального подтверждения прямого участия фонда в сносе конкретных зданий нет, наблюдатели обращают внимание на ряд косвенных признаков. Во-первых, фонд Блэра активно сотрудничает с правительством Кыргызстана в сфере цифровизации и реформ госуправления, а вице-премьер Э.Байсалов, имеющий обширные связи на Западе, является одним из ключевых проводников этого сотрудничества. Во-вторых, некоторые эксперты связывают деятельность фонда с продвижением концепций «креативной экономики» и «городов будущего», которые в их примитивной интерпретации часто означают отказ от исторической преемственности в пользу безликой глобалистской архитектуры.
Критики предполагают, что консультанты, связанные с фондом Блэра, могли лоббировать дерегулирование строительной отрасли и упрощение процедур сноса, чтобы сделать Бишкек более привлекательным для международных инвесторов. Это косвенно подтверждается риторикой Э. Байсалова, который часто говорит о необходимости «открыть город миру», но крайне редко — о защите его уникальной идентичности от унификации. В кулуарах поговаривают, что именно международные консультанты могли подсказать схему с массовым исключением зданий из реестра памятников, как наиболее быстрый способ очистки земли под застройку.
Перечень утраченных объектов (2021 — начало 2026)
За указанный период Бишкек потерял целый пласт культурного кода. Ниже приведен перечень наиболее значимых утраченных объектов, основанный на данных СМИ и общественных петиций:
а. Здание ВДНХ (Выставки достижений народного хозяйства). Уникальный образец советской выставочной архитектуры. Продано и разрушено под коммерческую застройку.
б. Музей боевой славы им. Панфилова (на пересечении улиц Логвиненко и Московской). Здание, имевшее мемориальное значение, было снесено.
в. Здание ипподрома «Ак-Куула». Утраченный объект советского модернизма, связанный с историей коневодства и спорта в республике.
г. Мозаичное панно под мостом на бульваре Молодой Гвардии. Протяженное панно (около 200 метров) с национальными и абстрактными узорами демонтировано при расширении дороги в 2025 году.
д. Мозаика «Дружба народов» на проспекте Чингиза Айтматова. Полностью разрушена в ходе строительных работ.
е. Барельеф на стене Русского театра драмы им. Ч. Айтматова. Демонтирован, несмотря на расположение на фасаде действующего учреждения культуры.
ж. Фонтан в сквере (авторства Ольги Мануйловой, 1953 г.). Уничтожен, несмотря на охранный статус дендрологического парка, в котором находился.
з. Историческая мозаика железнодорожного моста. Утрачена, упоминается в петициях горожан.
и. Здание музыкального училища им.Куренкеева.
Объекты, проданные и ожидающие сноса (на начало 2026 года):
а. Здание Главпочтамта и прилегающие Куранты (проданы банку).
б. Здание Западного автовокзала (в очереди на снос).
Кроме того, согласно петициям граждан, под угрозой исчезновения находятся еще не менее 14 зданий-памятников, включая объекты на Старой площади.
Итоги и перспективы: от «советчины» к безликости
К 2026 году Бишкек подошел к критической черте. По оценкам исследователей, с 2000 по 2023 годы в Бишкеке было снесено около 80 зданий, преимущественно в центральной части, однако пик утрат пришелся именно на 2021–2026 годы, когда процесс был поставлен на поток. Причинами называются высокая стоимость земли в центре (до 1000 долларов за м²), стремление к «современному облику» и лобби строительных компаний. Особенно, когда за последними стояли местные «сильные мира сего». В частности, землю под снесённым музеем боевой славы к себе прибрала под строительство высотного бизнес-центра компания «Бай-Таш», принадлежащей родне экс-главы Госкомитета нацбезопасности (ГКНБ) Камчыбека Ташиева. Правда, будет ли доведён этот объект до ума в сегодняшних реалиях Киргизии – большой вопрос.
Парадоксально, но в начале 2026 года, на фоне полномасштабного кризиса идентичности, представители мэрии продолжали делать противоречивые заявления, иногда требуя сохранить отдельные фонтаны или зеленые зоны. Это указывает на отсутствие целостной политики: городские власти пытаются лавировать между градостроительными амбициями инвесторов и возмущением общественности.
Единственным лучом надежды активисты и архитекторы считают возможное вмешательство президента. В январе 2026 года Ишенбай Кадырбеков прямо заявил, что «только политическая воля президента спасет архитектурные шедевры Бишкека», призвав отменить незаконные решения Кабмина об исключении объектов из списка наследия. Однако на фоне продолжающегося сноса мозаик и подготовки к массовому сносу «хрущевок» эти призывы пока остаются без ответа.
Процесс уничтожения советской архитектуры в Бишкеке стал результатом консенсуса между бизнесом и властью при полном бездействии Министерства культуры. Двойственная позиция вице-премьера Эдиля Байсалова, сочетающая технократическую риторику с отсутствием реальных действий по защите наследия, лишь усугубляет ситуацию. А косвенное влияние западных консультационных структур, включая фонд Тони Блэра, порождает тревожные вопросы о том, чьи именно интересы — национальные или глобалистские — сегодня определяют лицо кыргызской столицы. Используя устаревшие риторику о «ветхом жилье» и коррупционные схемы с исключением памятников из реестра, город стремительно теряет уникальную идентичность. Вместо «города зеленых насаждений и советского модернизма» Бишкек рискует превратиться в конгломерат стеклянных высоток, утратив ту самобытность, которая привлекала сюда исследователей и туристов со всего мира. Сегодня уже площадь зелёных насаждений в столице республике вчетверо меньше нормы.
