Центральная Азия под давлением: как запрет экспорта бензина из РФ бьёт по регионам
В начале лета в России введён полный запрет на экспорт бензина (действует до конца июля) и эмбарго на поставки дизельного топлива. При этом формально есть исключения для стран, с которыми заключены межправительственные соглашения — Киргизии, Таджикистана, Узбекистана и Монголии. Вице‑премьер Александр Новак сообщил, что поставки в рамках этих соглашений продолжаются, а объёмы «рассматриваются индивидуально», чтобы не навредить внутреннему рынку.
Среди получивших выгоду при текущей конъюнктуре эксперты называют Белоруссию, Индию и в ряде случаев — Казахстан. Белорусские НПЗ фактически перерабатывают российскую нефть; с 1 по 25 июня Минск отправил в Россию около 141 тыс. т бензина (в 2,4 раза больше, чем за май), при этом оптовая цена белорусского топлива заметно превышает биржевые котировки (приблизительно на 80%). Индийские мощности, в частности НПЗ в Вадинаре (контролируемый «Роснефтью» и работающий на российском сырье), также были вовлечены в перенаправление продукции: сообщалось о поставке минимум 60 тыс. т бензина в Россию 1 июля. Казахстан в ответ на обращение российской стороны заявил о готовности рассмотреть возможность коммерческих поставок при наличии «свободного ресурсного потенциала», но приоритет оставляет за обеспечением собственного рынка; у Казахстана есть крупные НПЗ и ряд мини‑заводов, однако экспорт продукции с крупных заводов запрещён.
Среди уязвимых покупателей — Монголия, Узбекистан, Таджикистан и Киргизия. Монгольский рынок сильно переориентирован на Россию после приостановки поставок из Китая и сегодня зависим более чем на 90% от российских нефтепродуктов; альтернативы ограничены. В Узбекистане собственная переработка не покрывает весь спрос: за январь–май 2026 года импорт нефтепродуктов вырос на 31,7% год‑к‑году, до $1,86 млрд, причём основным поставщиком остаётся Россия; на АЗС дефицита пока нет, но растут цены, власти формируют стратегические запасы. Таджикистан в 2026 году ожидает около 1,11 млн т поставок из России (включая 420 тыс. т автобензина); в 2025 году доля российской продукции в импорте достигала 84%, и рост цен в стране уже зафиксирован — примерно на 9% с начала года. В Киргизии из‑за перебоев введено госрегулирование цен, власти обращались к нескольким странам за поставками, около 90% бензина традиционно поступает из России.
Аналитики отмечают, что при затяжном кризисе ситуация усугубится: «если дефицит в России сохранится месяцами, выбор между внутренним рынком и внешними обязательствами станет политическим», — предупреждает финансовый эксперт Кирилл Кучинский. Основатель аналитической платформы SharesPro Денис Астафьев отмечает, что говорить о полном топливном коллапсе в соседних государствах пока преждевременно, но задержки поставок и рост цен уже становятся реальностью.
Среди получивших выгоду при текущей конъюнктуре эксперты называют Белоруссию, Индию и в ряде случаев — Казахстан. Белорусские НПЗ фактически перерабатывают российскую нефть; с 1 по 25 июня Минск отправил в Россию около 141 тыс. т бензина (в 2,4 раза больше, чем за май), при этом оптовая цена белорусского топлива заметно превышает биржевые котировки (приблизительно на 80%). Индийские мощности, в частности НПЗ в Вадинаре (контролируемый «Роснефтью» и работающий на российском сырье), также были вовлечены в перенаправление продукции: сообщалось о поставке минимум 60 тыс. т бензина в Россию 1 июля. Казахстан в ответ на обращение российской стороны заявил о готовности рассмотреть возможность коммерческих поставок при наличии «свободного ресурсного потенциала», но приоритет оставляет за обеспечением собственного рынка; у Казахстана есть крупные НПЗ и ряд мини‑заводов, однако экспорт продукции с крупных заводов запрещён.
Среди уязвимых покупателей — Монголия, Узбекистан, Таджикистан и Киргизия. Монгольский рынок сильно переориентирован на Россию после приостановки поставок из Китая и сегодня зависим более чем на 90% от российских нефтепродуктов; альтернативы ограничены. В Узбекистане собственная переработка не покрывает весь спрос: за январь–май 2026 года импорт нефтепродуктов вырос на 31,7% год‑к‑году, до $1,86 млрд, причём основным поставщиком остаётся Россия; на АЗС дефицита пока нет, но растут цены, власти формируют стратегические запасы. Таджикистан в 2026 году ожидает около 1,11 млн т поставок из России (включая 420 тыс. т автобензина); в 2025 году доля российской продукции в импорте достигала 84%, и рост цен в стране уже зафиксирован — примерно на 9% с начала года. В Киргизии из‑за перебоев введено госрегулирование цен, власти обращались к нескольким странам за поставками, около 90% бензина традиционно поступает из России.
Аналитики отмечают, что при затяжном кризисе ситуация усугубится: «если дефицит в России сохранится месяцами, выбор между внутренним рынком и внешними обязательствами станет политическим», — предупреждает финансовый эксперт Кирилл Кучинский. Основатель аналитической платформы SharesPro Денис Астафьев отмечает, что говорить о полном топливном коллапсе в соседних государствах пока преждевременно, но задержки поставок и рост цен уже становятся реальностью.
