Жапаров объясняет снятие Ташиева: защита друга, ответственность и реформы в ГКНБ
В большом интервью президент Садыр Жапаров публично разъяснил, почему отстранил своего близкого соратника — и сделал это осторожно, но без прикрас. По его словам, главное — «Я спас Ташиева своим решением». Это не нейтральное «ушёл» или «расстались», а намеренный акт, направленный на то, чтобы не допустить ещё большего падения и раскола внутри власти и общества.
Жапаров описывает ситуацию как опасную вязь внутриполитических интриг: «депутаты мерились погонами, уличные аксакалы собирали подписи, народ начали делить на два лагеря». В таких обстоятельствах он нажал «красную кнопку», чтобы предотвратить дальнейшую дестабилизацию — позиция, сочетающая отцовскую заботу и публичное подтверждение его лидерства: «я старший, я принял решение».
При этом президент подчёркивает, что дружба не тождественна власти: отношения с Ташиевым, по его словам, «вне должностей». Он критикует практику «договорняков», которую теперь называет «аннулированием права народа на выбор», и ставит во главу угла Конституцию и волю граждан. Вопрос в том, насколько убедительным это прозвучит для тех, кто привык читать между строк.
Относительно спецслужб Жапаров формулирует итог мягко: «миссию выполнили, по некоторым направлениям перевыполнили». Это намёк на завершение этапа, когда ГКНБ использовалась как инструмент зачистки и давления; теперь, по его словам, старые методы через «генеральский ресурс» должны уступить место реформам и новым подходам к безопасности и управлению.
Тема «письма 75» и последующих расследований президент не отрицал, признавая масштаб явлений: «Может, их было больше». Такая оговорка не защитная — она служит сигналом элитам о том, что не стоит расслабляться, и одновременно предупреждением обществу, что юридическая оценка будет дана в ходе следствия.
Жапаров категорично отрицает деление на противоборствующие команды: «Нет деления на команду Жапарова и команду Ташиева». Тем не менее автор интервью отмечает, что даже при искреннем желании упразднить это деление в массовом сознании и внутри аппарата разделение ещё долго сохранятся; символически же теперь «команда Ташиева» воспринимается как прошлое, а не как действующая политическая сила.
В сухом итоге президент обозначил новую реальность: Ташиев остаётся другом, но вне системы; решения централизованы, и глава государства готов нести ответственность, включая ценой личных отношений. Реформа ГКНБ представлена как естественный этап развития, а Конституция и суды — как легитимная опора власти. Судя по интервью, теперь публичная повестка стала более откровенной — сказано даже больше, чем ожидалось.
Жапаров описывает ситуацию как опасную вязь внутриполитических интриг: «депутаты мерились погонами, уличные аксакалы собирали подписи, народ начали делить на два лагеря». В таких обстоятельствах он нажал «красную кнопку», чтобы предотвратить дальнейшую дестабилизацию — позиция, сочетающая отцовскую заботу и публичное подтверждение его лидерства: «я старший, я принял решение».
При этом президент подчёркивает, что дружба не тождественна власти: отношения с Ташиевым, по его словам, «вне должностей». Он критикует практику «договорняков», которую теперь называет «аннулированием права народа на выбор», и ставит во главу угла Конституцию и волю граждан. Вопрос в том, насколько убедительным это прозвучит для тех, кто привык читать между строк.
Относительно спецслужб Жапаров формулирует итог мягко: «миссию выполнили, по некоторым направлениям перевыполнили». Это намёк на завершение этапа, когда ГКНБ использовалась как инструмент зачистки и давления; теперь, по его словам, старые методы через «генеральский ресурс» должны уступить место реформам и новым подходам к безопасности и управлению.
Тема «письма 75» и последующих расследований президент не отрицал, признавая масштаб явлений: «Может, их было больше». Такая оговорка не защитная — она служит сигналом элитам о том, что не стоит расслабляться, и одновременно предупреждением обществу, что юридическая оценка будет дана в ходе следствия.
Жапаров категорично отрицает деление на противоборствующие команды: «Нет деления на команду Жапарова и команду Ташиева». Тем не менее автор интервью отмечает, что даже при искреннем желании упразднить это деление в массовом сознании и внутри аппарата разделение ещё долго сохранятся; символически же теперь «команда Ташиева» воспринимается как прошлое, а не как действующая политическая сила.
В сухом итоге президент обозначил новую реальность: Ташиев остаётся другом, но вне системы; решения централизованы, и глава государства готов нести ответственность, включая ценой личных отношений. Реформа ГКНБ представлена как естественный этап развития, а Конституция и суды — как легитимная опора власти. Судя по интервью, теперь публичная повестка стала более откровенной — сказано даже больше, чем ожидалось.
