В Бишкекском цирке разгорелся скандал: артисты заявили о кризисе, директор отвечает обвинениями в саботаже и ультиматуме на 2 млн сомов
В социальных сетях распространили видеообращение артистов цирка. Скандал вокруг главных цирковых подмостков страны перешел в публичную плоскость после того, как группа сотрудников записала ролик на имя президента Садыра Жапарова. Авторы обращения заявили о глубоком кадровом и управленческом кризисе, прямо связывая его с решениями действующего директора Светланы Ашировой. Представители коллектива утверждают, что раньше в учреждении трудились 186 человек, включая 45 артистов и 11 музыкантов оркестра, однако при нынешнем руководстве цирк якобы покинули более 100 работников.
По словам протестующих, среди ушедших оказались заслуженный артист, представители цирковых династий, отличники культуры и молодые призеры международных фестивалей. В видео декларируется высокая текучесть кадров: новички увольняются через два-три месяца, а на посту заместителя директора сменились три человека. Дополнительно в обращении упомянули бывшего юриста цирка, находящегося в СИЗО по делу о мошенничестве, заявив, что цирк никогда не сталкивался с таким «глубоким кризисом и хаосом».
Ответ Светланы Ашировой: саботаж гастролей, турникеты и реквизит за 2 миллиона
Редакция Asia-Today обратилась к директору Кыргызского государственного цирка Светлане Ашировой, чтобы выслушать позицию второй стороны конфликта и подробно разобраться в происходящем.
В детальном разговоре с корреспондентом издания глава учреждения полностью отвергла обвинения, назвав видеообращение спланированной акцией и саботажем. По ее словам, озвученная информация о массовой «утечке кадров» не имеет под собой реальных оснований — уволить сотню человек не позволит Трудовой кодекс. Более того, среди спикеров на записи присутствуют посторонние лица, не имеющие отношения к действующему штату.
«О текучести кадров я до сих пор не могу поверить и ушам своим не верю. На опубликованном видео среди выступающих присутствует бывший сотрудник, который ранее уже был уволен из цирка. Что касается периода до ремонта, то тогда зарплата артистов высшей категории составляла от 4 тысяч сомов, была разруха, но почему-то эти ребята не выходили с обращениями? Когда же президент создал комфортные условия, мы начали менять систему работы и установили турникеты. Многих это просто не устроило»— сказала Аширова в разговоре с Asia-Today.
Аширова пояснила, что в 2025 году по постановлению Кабинета министров прошла официальная реорганизация. Администрация ликвидировала пустующие вакансии и устаревшие штатные единицы (вроде работников котельной, которой в здании давно нет). В ходе аттестации также выяснилось, что некоторые формально числившиеся сотрудники даже не знали, где находится вход в здание. Все кадровые решения принимались в рамках закона, а сам устав предприятия утверждается исключительно Кабмином, поэтому переписать его «под себя» директор юридически не может.
Параллельно со строгим учетом рабочего времени с 9:00 до 18:00 цирк полностью перешел на онлайн-продажу билетов, что позволило искоренить застарелые «серые» схемы и резко поднять официальную выручку.
«Мы боролись с искоренением коррупции, которая здесь буквально с корнем приросла. Это было нелегко, но благодаря онлайн-системе цирк впервые заработал очень хорошие деньги и показал отличные результаты. При этом еще за день до публикации видео мы вместе были на репетиции с этими артистами, разговаривали, и ничего не предвещало беды»— отметила руководитель цирка.
Однако ключевым триггером конфликта, по утверждению руководителя, стали вовсе не турникеты, а личный финансовый интерес ее заместителя и главного тренера Анарбека Айталиева на фоне международных гастролей.
Кыргызский цирк впервые за 30 лет получил приглашение на международный фестиваль в Таджикистане. Подготовка номера подкидных досок под руководством Айталиева шла три месяца. Администрация полностью поддержала инициативу, привлекла более 20 специалистов — хореографов, режиссеров, костюмеров — и закупала необходимые материалы. Однако за три недели до вылета тренер неожиданно поставил администрации жесткое условие.
«Айталиев поставил конкретный ультиматум: если вы покупаете мой реквизит, то я полечу. Реквизит, сделанный своими руками примерно за 50 тысяч сомов, он хотел продать Госцирку почти за 2 миллиона. Это существенная разница. Необоснованно выкупать оборудование без документов и чеков государственное предприятие не имеет права — нас проверяет Счетная палата. Сначала он уверял, будто уничтожил и его техпаспорт, хотя документ лежал перед ним. Когда это не сработало, начался шантаж реквизитом. В итоге артисты с его подачи заявили: если он не полетит и цирк не выкупит реквизит, то и они не поедут»— подчеркнула Аширова.
Директор обратила внимание, что команда три месяца готовилась к поездке, сам Айталиев подписывал все приказы и был официально ознакомлен с ответственностью. Но в последний момент решил воспользоваться ситуацией и «сплавить» личный реквизит за счет бюджета.
По словам руководителя, еще во время ее командировки в Азербайджан замдиректора проводил несанкционированные собрания и дезинформировал коллектив о якобы невыплате зарплат. Сейчас администрация цирка направляет официальное заявление в Свердловское РУВД Бишкека для дачи правовой оценки саботажу государственного задания. При этом срывать поездку в Таджикистан цирк не собирается.
«Номер подкидной доски отказался от участия, но это не значит, что работа цирка должна остановиться. Все участники подписали приказ и несут ответственность по закону. Для меня важна честь и имидж Кыргызстана, мы не имеем права упасть лицом в грязь. У нас осталось около трех недель, моя задача — собрать новый достойный номер, вылететь в Таджикистан и представить республику»— резюмировала она.
За кулисами реформы: почему ломаются старые правила
Громкий конфликт в Кыргызском государственном цирке — это не просто локальная ссора руководства с труппой, а классический болезненный нарыв, возникающий при сломе устаревшей системы. Десятилетиями цирковая сфера существовала в полупрозрачном режиме: мизерные оклады компенсировались свободным графиком, отсутствие контроля рождало «серые кассы», а грань между личным реквизитом артиста и государственным имуществом окончательно размывалась.
Попытка перевести учреждение на рельсы жесткой финансовой отчетности, турникетов и прозрачных билетных продаж неизбежно столкнулась с глухим цеховым сопротивлением. Для части коллектива новые правила игры выглядят как бюрократическое давление и посягательство на творческую свободу.
Для администрации же — это единственный способ легализовать доходы и навести порядок в государственном органе. Когда в этот замес добавляются нереализованные финансовые амбиции и сорванные международные гастроли, спор окончательно выходит из творческой плоскости в юридическую. Теперь восстанавливать дисциплину на арене и давать оценку ультиматумам о двух миллионах предстоит уже не режиссерам, а следователям и профильному министерству.
