Фантомные воспоминания об Османской империи толкают Анкару на создание «Армии Турана»
На прошлой неделе в турецкой столице Анкаре завершился 13-й саммит Организации тюркских государств (ОТГ), объединяющей пять стран – саму Турцию, Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан. Венгрия, Туркменистан и Турецкая Республика Северного Кипра участвуют в её работе в качестве наблюдателей.
В принятой по итогам встречи декларации можно найти много красивых слов о «вечной дружбе и братстве». Но большинство политологов склонны считать, что за витиеватыми формулировками скрывается стремление Турции втянуть Закавказье и Центральную Азию в свою политическую орбиту. Собственно, все разгововоры о перспективе построения единого «пантюркистского культурного пространства» – именно об этом. А лучшим инструментом для распространения своего влияния, как известно, является тесная привязка армий тех или иных государств к военно-промышленному комплексу Турции. Анкара уже начала активно перевооружать некоторые из них, азербайджанская армия, например, после успешной войны в Карабахе почти полностью перешла на турецкие стандарты.
И вот сделан очередной шаг по тотальной «тюркизации» военной промышленности стран Центральной Азии. В декларации появился пункт, предусматривающий создание в Турции Колледжа оборонной промышленности ОТГ. То есть, в скором времени ведущие кадры для оборонных заводов Киргизии, Узбекистана, Азербайджана и Казахстана будут готовиться на турецкой земле, по турецким программам и турецкими же специалистами. Вернувшись домой, эти люди, естественно, станут продвигать интересы турецкого ВПК, диктовать, какие комплектующие нужно заказать у «старшего брата», какие контракты заключить, какие виды турецких вооружений внедрять в национальную армию.
Подобный подход является логичным продолжением давнего курса Реджепа Эрдогана на поэтапное создание «Армии Турана», военного блока, объединяющего тюркоязычные страны. Шаг за шагом формируя зависимость армий перечисленных государств от своего ВПК, от своих военных инструкторов, от поставок разведданных, официальная Анкара мечтает добиться такой ситуации, когда эти армии можно будут объединить под турецким флагом и направить на решение какой-нибудь крупной военной задачи. В интересах Турции, в первую очередь.
Однако на этом пути у Эрдогана много препятствий. В том числе, личные амбиции лидеров стран-участниц ОТГ. Так, в последние месяцы обострились отношения Турции с Азербайджаном, чей президент Алиев, обиженный критикой турецких религиозных консерваторов, демонстративно не приехал на саммит. В среде специалистов по Центральной Азии также зреют сомнения в жизнеспособности идеи «тюркского мира». Так, председатель «Фонда развития Азии» Александр Собянин многие идеи, нашедшие отражение в Анкарской декларации, называет «благоглупостью».
Тем не менее, настойчивые усилия Турции в этом направлении не стоит недооценивать. Политику «пантюркизма» Анкара начала проводить ещё в начале 1990-х годов. Именно Турция была первой страной, признавшей независимость новых постсоветских республик Центральной Азии. В те годы в турецких СМИ появлялись новые термины: «узбекские турки», «киргизские турки», «татарские турки» или просто — «внешние турки». В сферу аналогичных интересов также входят некоторые народы Китая, Грузии, Украины, России и даже Афганистана. Для «внешних турок» активно создаются образовательные программы, за последние 20 лет предоставлено около 30 тысяч стипендий. Кроме того, во всех тюркоязычных республиках на постсоветском пространстве действуют турецкие спутниковые каналы, а при турецком МИДе активно функционирует Агентство тюркского сотрудничества и развития.
Так что, как видим, аппетиты у потомков правителей Османской империи поистине глобальные. И, что самое главное, агрессивные. В противовес подобным экспансионистским амбициям Россия представляет в регионе акции сохранения исторической памяти о единстве и глубине культурно-гуманитарного сотрудничества славянских и тюркских народов. В качестве примера можно привести проекты «Славяно-тюркский мир: история и современность», «Славяно-тюркское историко-культурное наследие» и другие, основанные на внимании к идее историко-культурной общности. Какой из подходов выберут народы центральноазиатских государств – решать только им самим.
В принятой по итогам встречи декларации можно найти много красивых слов о «вечной дружбе и братстве». Но большинство политологов склонны считать, что за витиеватыми формулировками скрывается стремление Турции втянуть Закавказье и Центральную Азию в свою политическую орбиту. Собственно, все разгововоры о перспективе построения единого «пантюркистского культурного пространства» – именно об этом. А лучшим инструментом для распространения своего влияния, как известно, является тесная привязка армий тех или иных государств к военно-промышленному комплексу Турции. Анкара уже начала активно перевооружать некоторые из них, азербайджанская армия, например, после успешной войны в Карабахе почти полностью перешла на турецкие стандарты.
И вот сделан очередной шаг по тотальной «тюркизации» военной промышленности стран Центральной Азии. В декларации появился пункт, предусматривающий создание в Турции Колледжа оборонной промышленности ОТГ. То есть, в скором времени ведущие кадры для оборонных заводов Киргизии, Узбекистана, Азербайджана и Казахстана будут готовиться на турецкой земле, по турецким программам и турецкими же специалистами. Вернувшись домой, эти люди, естественно, станут продвигать интересы турецкого ВПК, диктовать, какие комплектующие нужно заказать у «старшего брата», какие контракты заключить, какие виды турецких вооружений внедрять в национальную армию.
Подобный подход является логичным продолжением давнего курса Реджепа Эрдогана на поэтапное создание «Армии Турана», военного блока, объединяющего тюркоязычные страны. Шаг за шагом формируя зависимость армий перечисленных государств от своего ВПК, от своих военных инструкторов, от поставок разведданных, официальная Анкара мечтает добиться такой ситуации, когда эти армии можно будут объединить под турецким флагом и направить на решение какой-нибудь крупной военной задачи. В интересах Турции, в первую очередь.
Однако на этом пути у Эрдогана много препятствий. В том числе, личные амбиции лидеров стран-участниц ОТГ. Так, в последние месяцы обострились отношения Турции с Азербайджаном, чей президент Алиев, обиженный критикой турецких религиозных консерваторов, демонстративно не приехал на саммит. В среде специалистов по Центральной Азии также зреют сомнения в жизнеспособности идеи «тюркского мира». Так, председатель «Фонда развития Азии» Александр Собянин многие идеи, нашедшие отражение в Анкарской декларации, называет «благоглупостью».
– За пантюркизмом стояли масонские ложи, сам Ататюрк был из масонской семьи. Масонам нужно было уничтожить Османскую империю, но вовсе не создать большую и сильную Турцию. Затем была идеология резко светская, идеология государственности. За нынешним пантюркизмом, кроме культурной составляющей и благоглупости, типа «от Якутии до Турции, от Синзиана до Венгрии» ничего не стоит. Нынешняя Турция думает деньгами, даже правящая партия Эрдогана не набирает голосов в крупнейших городах, потому что все там думают деньгами – и сами турки тут же прекращали все эти баловства с пантюркизмом. Самое агрессивное и жесткое было в Узбекистане, где турецкие школы и программы в вузах стали собирать элиту и стали весомым фактором. Но когда Ислам Каримов выгнал несколько крупных турецких компаний, выяснилось, что базы у пантюркизма нет– такое мнение высказал господин Собянин в одном из недавних интервью.
Тем не менее, настойчивые усилия Турции в этом направлении не стоит недооценивать. Политику «пантюркизма» Анкара начала проводить ещё в начале 1990-х годов. Именно Турция была первой страной, признавшей независимость новых постсоветских республик Центральной Азии. В те годы в турецких СМИ появлялись новые термины: «узбекские турки», «киргизские турки», «татарские турки» или просто — «внешние турки». В сферу аналогичных интересов также входят некоторые народы Китая, Грузии, Украины, России и даже Афганистана. Для «внешних турок» активно создаются образовательные программы, за последние 20 лет предоставлено около 30 тысяч стипендий. Кроме того, во всех тюркоязычных республиках на постсоветском пространстве действуют турецкие спутниковые каналы, а при турецком МИДе активно функционирует Агентство тюркского сотрудничества и развития.
Так что, как видим, аппетиты у потомков правителей Османской империи поистине глобальные. И, что самое главное, агрессивные. В противовес подобным экспансионистским амбициям Россия представляет в регионе акции сохранения исторической памяти о единстве и глубине культурно-гуманитарного сотрудничества славянских и тюркских народов. В качестве примера можно привести проекты «Славяно-тюркский мир: история и современность», «Славяно-тюркское историко-культурное наследие» и другие, основанные на внимании к идее историко-культурной общности. Какой из подходов выберут народы центральноазиатских государств – решать только им самим.
